OpenAI заявила, что решила 90-летнюю математическую задачу — но вокруг открытия разгорелся скандал

OpenAI заявила, что её внутренней модели искусственного интеллекта удалось решить одну из важнейших нерешённых математических задач — проблему Навье — Стокса, над которой учёные работают около 90 лет. Компания утверждает, что для этого использовала более мощную модель, чем недавно выпущенная GPT-6 Astra, а также 10 000 параллельно работающих агентов. Однако практически сразу после объявления вокруг результата возникли вопросы о том, каким образом OpenAI получила своё доказательство.

Проблема Навье — Стокса посвящена математическому описанию движения жидкостей и газов. Она входит в число семи «Задач тысячелетия», сформулированных Математическим институтом Клэя. За решение каждой из них предусмотрена премия в $1 млн. На протяжении десятилетий математики не могли получить строгого доказательства, которое бы окончательно решало вопрос о существовании и гладкости решений уравнений Навье — Стокса.

Согласно OpenAI, обучение внутренней модели началось 28 августа. В компании заявили, что она продемонстрировала «беспрецедентные результаты» на внутренних тестах, в том числе по математике. В результате модель якобы смогла получить решение проблемы Навье — Стокса, что OpenAI представила как крупный прорыв для математического сообщества.

Но уже на следующий день после публикации OpenAI профессор математики Нью-Йоркского университета Тристан Бакмастер вместе с исследователем Anthropic Левентом Альпёге представил результаты работы над связанной с этой задачей проблемой. По словам Бакмастера, незадолго до этого он связался с OpenAI после того, как узнал, что компания была в курсе их прогресса.

Именно здесь возникла основная претензия. Бакмастер утверждает, что доказательство OpenAI использует подход, над которым он и Альпёге работали с помощью Codex от OpenAI и Claude от Anthropic. По его словам, исследователи загрузили в Codex все черновики своей работы, а затем обнаружили, что OpenAI получила доказательство, следующее по тому же пути.

Бакмастер также поднял вопрос о том, могла ли OpenAI получить доступ к данным их сессий в Codex и использовать их при обучении или работе своей модели. «Я спросил, была ли модель обучена на наших сессиях в Codex или имела к ним доступ, поскольку мы загружали туда все наши черновики на протяжении всего проекта», — написал он.

Таким образом, речь сейчас идёт не только о возможном решении одной из самых известных задач современной математики. В центре спора оказался и вопрос о происхождении доказательства: действительно ли модель OpenAI независимо нашла решение или её результат мог быть связан с материалами, над которыми ранее работали другие исследователи.

OpenAI пока представила своё открытие как самостоятельный результат работы внутренней модели, однако приведённые Бакмастером обстоятельства ставят под вопрос происхождение использованного подхода. Окончательно оценить математическую ценность результата можно будет только после независимой проверки самого доказательства и выяснения того, какие данные использовались моделью.